Евгений Бондарь: «В сегодняших реалиях искусство политизировано»

TopFace встретились и поговорили с представителем творческой среды Челябинска Евгением Бондарем. Художник рассказал, чем живут сегодня люди искусства, поделился воспоминаниями о конфликтах между субкультурами и об их отражении в рисунках, а также в подробностях поведал о таком направлении, как наброски.

Как Вы начали свою художественную деятельность? С детства рисуете?

Сложный вопрос на самом деле, потому что я не совсем занимаюсь как таковыми художествами. Мне если нравится что-то делать — я это делаю. Это дает некую свободу в самоопределении. Конечно, все люди так или иначе в детстве рисовали. Самое ранее, что я помню из своей более серьезной деятельности — я писал книги фэнтези и иллюстрировал их.

Графика школьных лет

В какой период начали именно серьезно подходить к своему увлечению? С чем были связаны первые работы?

Это связано с развитием российского сегмента Интернета. Есть и был такой хостинг — Lenin.ru, и там существовал детский журнал «Барсук». Редактором была поэтесса из Москвы. Это андеграундная штука, была тусовка московских панков, любителей индастриала, и я тоже в этом варился и общался с подобными людьми. Идея «Барсука» была таковой, что он создаются самими детьми, то есть он не ДЛЯ детей. Публиковали рассказы, рисунки, стихи ребят, которые также иллюстрировались взрослыми. Я туда отправил свои детские рисунки, которые опубликовали, и делал для него иллюстрации. Это был приблизительно 2008 год. И с этого началось что-то более серьезное, нежели чем рисование в стол.

Был еще проект «Сибирский сепаратист», автором которого являлся Ярослав Золотырев. Он выступал за отделение Сибири от России. Это был достаточно фриковый персонаж, на сегодняшний день понятно, что это бредовая идея. Несмотря на это, он довольно умный мужик, делал рефераты на заказ для студентов, знал несколько языков и начал разрабатывать особенный сибирский язык. Собрал какие-то говоры и начал разрабатывать учебник сибирского языка. И я делал иллюстрации для этого.

Не казалось ли это тогда странной затеей?

Мне было лишь интересно проиллюстрировать проект, идеи я не поддерживал. Проект в итоге не выгорел, после в Интернете и в напечатанном виде я его не встречал.

А как проявляли себя вне сети, в самом Челябинске?

Я рисовал для себя какие-то картины, они до сих пор есть. На тему сюрреализма и психоделического восприятия мира, с антропоморфными существами.

Было какое-то мероприятие, вечеринка — тогда только появились хипстеры. Меня попросили предоставить работы для оформления этого мероприятия и получилась непродолжительная выставка. И это был первый раз, когда я заработал на искусстве. Хипстеры украли часть работ – тогда я лишь развесил все и ушел. Мне выплатили компенсацию. Но это ли не признание того, что картины понравились?

И вправду. Учились ли где-то в те времена?

На тот момент я учился на дизайнера в ЧГИ, ныне — РБИУ. Дизайном было не очень интересно заниматься, ушел переучиваться в художественное училище. Я хотел изучать рисунок и живопись, а тогда начали сокращать часы в программе, поэтому я ушел туда, где этих часов было больше. То есть в городе если и изучать изобразительное искусство на практике, то лучше там.

Какая была у Вас студенческая жизнь?

Да как у всех — бурная. Пробовался во всем, что могла эта жизнь предоставить. Участвовал в газете. Тогда был персонаж — Григорий Гробовой, сектант, который внушал людям, что может воскресить людей с помощью цифр. Гробового-то посадили, а сторонники проводили демонстрации с лозунгами «Свободу Гробовому!». И вот мы в газете писали про опасность сект и всего такого.

Тогда было много подобного?

Я бы не сказал. Я учился, там, в седьмом году — в расцвет молодежных субкультур. Было много эмо, антифашистов, еще не ушла в тень национал-большевистская партия. У меня было много друзей-нацболов.

Эти течения молодежи влияли на характер Ваших картин?

Ну да, тогда было увлечение чем-то странным. Опять же, молодые художники тех лет, кого я знаю, делали исключительно необычные, мистические работы, потому что Челябинск довольно скучный серый город и хотелось себя развлечь и другим смыслом наполнить реальность.

Был ли еще какой-то глубинный смысл в этих работах, помимо создания эдакой дополненной реальности? Что Вы сами в них вкладывали?

Разные смыслы были, но часто были на тему какого-то противостояния социума. Хотелось нарисовать и подчеркнуть гнусность вокруг себя. Казалось, что общество вокруг было не самым приятным и это было еще связано с тем, что сейчас ты можешь жить как хочешь — делать татуировки, красить волосы в любой цвет, а тогда не существовало даже понятия «гендер» в общественном поле и общество было консервативным. И естественно, что если ты молодой художник или музыкант, то было много конфликтов с местным населением. Работы творческих людей создавались как результат противостояния с социумом.

А что сейчас изменилось в характере противостояния?

Его мне, кажется, сейчас уже нет.

Но сейчас ведь много движений и тех же музыкальных коллективов, которые напрямую говорят о проблемах российского общества.

Так у них противостояние не с местным населением, а с властью. Мне кажется, что сейчас выросло новое поколение, которое родители лелеяли и давали большую свободу. Говорили: «У тебя все получится, ты достоин большего». Когда я был ребенком, я практически ни в кружках не участвовал. А сейчас родители чрезмерно думают о развитии детей, записывают во множество секций. Выросло поколение достаточно свободных людей, которые в подростковом возрасте не сталкивались как с таковыми запретами. И вот они стали взрослыми и столкнулись с теми подходами, которые в голове у правоохранительных органов, которые никуда не делись и всегда существовали.

Но общественного противостояния как раньше я не наблюдаю сейчас. Ранее группы молодежи готовы были друг друга бить и даже убивать. Такой розни социальной я не вижу сейчас, самая (отчасти шутка, отчасти правда) агрессивная субкультура – радикальные феминистки. Такого раньше не было, больше мужских субкультур — футбольные фанаты, толкинисты, что-то про драки и спорт. Но нет такого, что собираются рад-феминистки и идут кого-то мочить.

Бывают же акции и митинги, порой выходящие за грань понимания простого жителя. Нельзя ли это тоже считать таким агрессивным противостоянием?

Ну они достаточно безвредные. У меня, например, знакомый нацбол приковывал себя к решетке у областного правительства — даже по ТВ показывали. Антикапиталистические марши были от ЮУрГУ по пр. Ленина с растяжками и флагами. Тогда не было стихийных и массовых акций протеста, как, например, с Навальным и Голуновым. Чтобы так много людей выходило на улицу.

То есть сейчас искусство направленно на новые темы, про гендер, толерантность и прочее?

Да, сейчас оно политизировалось. Но это не такая политика «я коммунист», а скорее в метафизическом смысле. Тот же феминизм — политическая или же философская идея? Феминизм растворен в творчестве. Художницы берут образы, идеи, связанные с движением, но при этом это не открытое заявление в лоб, они ходят около этого. Больше той же идеологии стало. Много темы с экологией, о какой-то толерантности. Искусство либерализовалось.

Стало еще много художников. Вот раньше у творческих людей было больше претензий. «Мы — как Пикассо», «Мы как Сальвадор Дали».

Это Вы про качество работ?

Нет, сейчас много стало таких художников, которые думают: «Ну, я не Пикассо, не Сальвадор Дали, делаю что-то маленькое». Кто-то рисует открыточки — и там тоже проявляется и экология, и феминизм, и прочее. Просто стало больше людей, связанных с творчеством. Раньше брали глубокие философские духовные идеи, а сейчас берут достаточно попсовые идеи, которые достаточно легко переварить, транслировать кому-то через свое творчество и делают что-то без особых претензий, но достаточно активно.

Так ведь это же сейчас хороший способ раскрутиться – рисовать на популярные темы.

Ну это же очень естественно. Например, я люблю панк-музыку, индастриал, но при этом бывают дни, когда я слушаю Элджея или Скриптонита. Сложные темы не заходят так легко, поэтому люди обходят стороной. Чтобы послушать, например, Вагнера нужно же усилия приложить. Чтобы понять сложную живопись на «серьезных щах» нужно тоже моральное усилие. Людям этого не сильно хочется. Им все разжевали и подали. Я не знаю, хорошо или плохо — это просто данность, что ситуация изменилась.

Какая Ваша основная деятельность?

Работаю преподавателем в школе-интернате №15 от РЖД и в студии «The KИТ». Преподаю рисование песком на световых столах, 5 лет работал в театре «Скарабей», который специализируется на песочной анимации.

Как Вы попали в этот театр и начали заниматься рисованием песком?

Искал работу после окончания учебы, нашел вакансию «актер». Театр только-только создали на базе бывшего кинотеатра «Кировец». Там были специализации «песочная анимация» и «кукольный театр» на азиатской традиции театра теней. Я пошел туда, потому что там когда-то занималась одна подруга-художница. Подумал, что это будет как козырь при приеме на работу, в принципе, так где-то и получилось. Я пришел с расчетом, что я художник, ведь в каждом театре он нужен и потом я нашел бы деятельность, которая меня удовлетворяла. Поработал актером, у меня даже осталась запись в трудовой книжке. Тогда я там занимался сценической речью и прочим — интересные были времена.

К слову, как сейчас живут старые советские кинотеатры?

Все, что курирует у нас администрация – грустная история. Для Челябинская есть тенденция. Она характера для всего мира, но к нам пришла относительно недавно. Когда-то в XX веке построили большие кинотеатры, тогда не было как такого ТВ и кинотеатр был важным центром получения информации. Плюс это был культурно-досуговый центр. Джазовые оркестры, танцы, устраивали движуху для рабочих. А потом, как и на Западе, так и у нас, они стали никому не нужны. И было принято какое-то мудрое решение: старые кинотеатры заселять театрами. Сначала появился «Манекен» в кинотеатре им.Пушкина, потом НХТ вселился в «Спартак». Когда еще учился в старших классах, мы еще ходили туда — крутили старые фильмы типа «Пираньи» за копейки. И потом «Кировец» — он был тотально убыточный. Туда вселили уже этот театр. Финансировали никак, поэтому песочная анимация и кукольный театр — был самый удобный способ с достаточно небольшим бюджетом делать представления.

Как преподаватель, что Вы замечаете в работах своих учеников? Что пытаетесь им дать?

Я могу сказать, чего я сторонюсь, как преподаватель. Я обратил внимание, что очень сильно чувствуется рука преподавателя в моих детских рисунках, то есть имеются какие-либо правки более опытного человека. Часто работы моих учеников выглядят слабее, но я это ценю, потому что это чисто их работа, а я лишь направляю, объясняю, показываю на другом листе, как можно сделать. Стараюсь не вмешиваться внутрь их произведений. Для меня как для преподавателя важнее, чтобы они принципы усвоили.

Что насчет студии «The KИТ»? Какие дисциплины преподавали?

Начал работать со своей подругой Александрой, которая владеет этой студией. Для меня это получилась экспериментальная площадка, где за год попробовал себя как автор учебных курсов. Был курс «мастерство наброска», но он больше посвящен художественным материалам и был не очень успешен. Сделал потом по анатомии и удалось до ума довести, все занятия прошли — интересно получилось. И потом были просто занятия весь учебный год, посвященные наброскам в свободной форме. Организовали некое рисовальное движение для некоторого комьюнити учеников. Если все срастется, то со следующего учебного года продолжим.

Помимо курса, Вы ведь еще в свой Instagram выкладываете много фотографий разных набросков. Откуда это все пошло?

Я когда-то давно работал параллельно с театром на другой работе – занимался мозаикой. На Сельмаше, в трубном институте эта мастерская находилась. Мне надо было ездить зимой, в мороз в маршрутке вглубь ленинского района, и мне жизнь казалась гнетущей, будто схожу с ума. И чтобы себя развлечь, начал делать наброски разных людей. В основном были мрачные заводчане. Потом разрисовался, начал рисовать не только в маршрутках и людей, но и архитектуру. Потом эту форму я очень хорошо изучил и постепенно так вышло, что зарекомендовал себя как рисовальщик набросков. В 2016 году я собрал их, оформил и мы сделали выставку «Графика одного кадра» в публичной библиотеке. Она была интересной с той точки зрения, что всегда мечтал стать мультипликатором. Постепенно я пришел к этому, но только в тех формах, которые были возможны в те времена в нашем городе. Начал с песочной анимации, потом из набросков делал GIF-ки. Создал мультфильм «Левиафан», который транслировался внутри выставки. Это был еще один шаг, почему я на данный момент интересуюсь набросками. Впоследствии я написал несколько статей о них, начал проводить разные мастер-классы.

Для Вас это наиболее предпочтительная форма художественного искусства?

Ну песочная анимация и набросок схожи, набросок — кратковременная форма быстрого рисования, а песочная анимация — мимолетная. Это не взаимоисключающие вещи, в песочном рисовании тоже может быть набросок.

Какого объема у Вас архив этих набросков, раз Вы создали даже целый мультфильм? Что планируете в дальнейшем с ним делать?

Есть распространенное мнение, что, когда нарисуешь 1000 набросков — научишься рисовать. И я себя спросил: «Да я же учу людей рисовать, а имею ли на это право?». Начал переводить в электронный вид и оказалось, что там не одна тысяча, а гораздо больше. И сейчас я создаю портфолио, состоящее из набросков. Это будет Instagram-аккаунт, который будет наполняться каждый день с 1 сентября. Примерно нужно 1095 рисунков, чтобы по 3 в день выкладывать, создавая трехсерийность. И год, получается, будет посвящен наброскам с 2013 по 2018 год.

Я придумал арт-проект, сериал из набросков историй о Челябинске и его жителей, за которым можно будет следить. Приблизительно будет называться «Русский Детройт». Я когда-то слушал много детройтского техно и наш город тоже довольно суровый, промышленный и пустеет. Я позиционирую это как инстаграм-сериал дополненной реальности. Эта реальность арт-объектами как бы будет дополнять основную реальность.

На Ваш взгляд, как обстоят дела у творческой жизни Челябинска? С какими проблемами у нас сталкиваются художники?

Какая-то жизнь у нас есть, но если сравнивать с Екатеринбургом, то ни в какое сравнение не идет. Потому что для художественной жизни нужны центры – здания, и с этим у нас плохо. Если ты независимый художник, то тебе негде выставляться. У нас нет небольших негосударственных, заточенных под свою аудиторию, галерей. Была «1006» — ее больше не существует, «Клоповник» тоже исчез, хоть ребята и говорят, что может вернуться. Но тема зависла в воздухе.

В том же Екатеринбурге есть официальные художественные структуры, залы выставочные, а есть тот же «Ельцин центр». По-разному можно относиться к самой политической фигуре, но сам факт существования такого здания дает возможность чему-то развиваться и расти, как-то жить. Там происходят выставки художников, фотографов и в этом смысле интересно. У нас есть место как арт-пространство «SVOBODA2». Оно на отшибе и там даже нет тротуара — творческие люди не очень богатые и мало кто может добраться на машине. Не очень комфортное для развития место.

У нас очень большие проблемы в городе со всем: благоустройством, социальной сферой, общественным транспортом, и до искусства руки уже не доходят. Это не вина самих людей, у нас много талантов, но они вынуждены уезжать, потому что не видят здесь перспектив. Структуры не идут навстречу. Сколько вот в городе заброшенных зданий. По проспекту Ленина везде плакаты — аренда, аренда, аренда. И куча людей есть, которые хотели бы взять место под арт-галереи, концертные площадки, но никто не дает — популизм, все дела. В итоге здания смотрят на нас пустыми глазницами.

Но ведь откуда-то прилетает виток воздуха в сферу искусства?

Есть интересный проект Moving Gallery. Они берут художника, договариваются с пространством, часто не подготовленным для этого. Но оно должно быть с определенным освещением, площадью. Тот же выставочный зал союза художников — там все сделано по уму, но даже там видно, что финансирования нет. Каждую весну течет потолок, стоят тазы и это происходит годами. У государственного всегда же есть определенное финансирование, но тазики-то стоят. 

Суть в том, что пространство должно быть подготовлено. Эти MG договариваются, например, с отелями, потому что там хоть какие-то условия. Это движение из серии, когда нет бюджета и надо замутить художественную жизнь в городе. 

Есть ли тогда какое-то будущее у творческой молодежи в Челябинске?

У нас много хороших художников, которым не помешало бы бодряка какого-то. У города депрессивное состояние на данный момент, даже в нулевых жизни было как-то больше. Пока ситуация грустная, но она напрямую зависит от общего положения вещей. И лишь с улучшением одних сфер жизни общества подтянется и сфера искусства.

Контакты Евгения Бондаря: VK, Instagram

Изображения взяты из личного архива Евгения

Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *